Никто не забыт… (О селькоре газеты «Кузбасс» Иване Охове)

Иван Матвеевич Охов, 1903 года рождения был направлен в августе 1925 года райкомом партии города Щегловска (Кемерово) для борьбы с ликвидацией безграмотности населения в село Подонино Топкинского района.

Хотя известно, что в селе Подонино в 1911 году, как написано в книге «В самом сердце Кузбасса» на странице 482 (сборник, сост. В. Медведев, изд.: «Сибирское время», Новосибирск, 2006 г.), при Троицкой церкви поселения действовала церковно-приходская школа. Занятия в ней велись по программам 1897 года по предметам: закон божий, русский язык (чтение, письмо, грамматика), арифметика (счисление и четыре арифметических действия с целыми числами) и пение.  

Но в начале 1918 года Советское правительство издало Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви. Для обучения безграмотного населения от 8 до 50 лет и разъяснения политики партии и правительства молодой республики страны Советов привлекались энергичные, образованные люди, как, например, Иван Матвеевич Охов, студент-заочник Томского политехнического института, секретарь райкома комсомола города Щегловска.

В селе Подонино Иван Охов проработал около полутора лет. В избе-читальне Иван Матвеевич обучал грамоте сельских жителей, устраивал читки газет, книг, проводил собрания и беседы, диспуты и лекции на разные темы. Выпускал стенгазеты, организовывал кружки, театральные постановки, привлекая к этим занятиям молодых педагогов.

По воспоминаниям его жены Вассы Оховой, Иван Матвеевич был очень справедливым и настойчивым человеком, пользовался большим авторитетом особенно среди молодёжи.

А в газете «Кузбасс» за 1929 год написано об избаче и селькоре (его заметки не раз печатались в газете) Иване Охове следующее: «Молодой, жизнерадостный, активный общественник-комсомолец».

В 1927 году Иван Охов был отозван в Щегловск. А через некоторое время Охов получает новое назначение для просветительской работы и отбывает в деревню Улус-Стрелино (Глубокое), находящееся в 12 километрах от Подонино.

30 июня 1929 года Иван Матвеевич взял отпуск для сдачи экзаменов в институте и выехал из Улус-Стрелино вместе с женой. В селе Подонино они гостили десять дней у родственников жены. Отбыть в Томск у Ивана не получилось – был срочно отозван в Щегловск.

Из воспоминаний жены: «13 июля Иван Матвеевич возвратился в село Подонино с новым боевым заданием – сделать опись имущества у кулака Чекулаева, проживающего в Улус-Стрелино, за то, что тот не сдал излишки хлеба государству». 15 июля 1929 года Пафнутий Чекулаев убил Ивана Матвеевича Охова.

Товарищи хотели похоронить Ивана Охова в химзаводском саду в Щегловске, но жена настояла похоронить его там, где он работал – в селе Подонино. «18 июля 1929 года товарищи несли на руках тело моего мужа 12 километров до села Подонино. На похоронах было очень много народу, съехавшегося из ближайших деревень. Был митинг: выступали с соболезнованиями, было много представителей из Щегловска. Был дан салют из нескольких залпов. Через неделю на могиле соорудили памятник и сделали оградку», – из воспоминаний жены И. Охова (опубликованы в газете «Ленинский путь» №№ 132-134 7 ноября 1987 года в статье «Жизнь, отданная революции»).

4 июля 2018 года члены Топкинского районного отделения Кемеровского регионального общественного движения «Ветераны комсомола» выехали в село Подонино и привели в порядок могилу Ивана Матвеевича Охова…

Татьяна Горохова

Источник: газета «Провинция, 12 июля 2018 г.

Из статьи «Жизнь, отданная революции». (Рассказ крестьянки Вассы Оховой, жены и друга избача Ивана Матвеевича Охова)

В начале зимы Иван Матвеевич организовал в селе Подонино ликбез, чтобы ликвидировать безграмотность, куда привлёк для преподавания местных учителей. Ходил по квартирам, уговаривал родителей, чтобы они разрешали молодёжи ходить в вечернюю школу… Долго пришлось уговаривать наших родителей, чтобы они разрешили нам учиться. Нас было четыре сестры. «Сколько бы могли напрясть пряжи», – говорила наша мама. При умелом убеждении Ивана Матвеевича нам разрешили учиться. Я и мои сёстры проучились зиму, научились немного читать и писать. По окончании учебного года нам дали премию за то, что мы ходили в школу – все мы получили по отрезу ситца на платье.

…Когда мы прогуливались, он спросил: почему я не отвечаю на его письма, почему я его не люблю? Он говорил мне: «Чем я хуже ваших деревенских парней?» Я отвечала, что он лучше наших парней. «Так почему же не даёшь согласия на наш брак?» – спросил Иван Матвеевич. Я ответила: «Потому, что я тёмная, неграмотная деревенская девушка, а поэтому я вам не ровня». Он сказал: «Это всё пустяки, сейчас настало время, все должны учиться – молодые и даже старые. «Все на борьбу с неграмотностью!» – у нас есть такой лозунг. Возможно, и ваших родителей пригласим учиться». Но я ему ответила, что с ними дело будет обстоять трудней. Наконец, я согласилась стать его женой.

…Иван Матвеевич с головой окунулся в свою работу. Я также участвовала во многих кружках. Помню, я участвовала в постановке «Девятая пятница», тема этой постановки – антирелигиозная, у меня получалось хорошо, и мой муж был в восторге, считал, что его воспитание пошло впрок. Характер у Ивана Матвеевича был очень справедливый, настойчивый, мне не очень хотелось участвовать в такой постановке, но он настоял.

…Кулаки подбрасывали на имя Ивана Матвеевича записочки, в которых писалось о том, чтобы Иван Матвеевич шёл по их пути, если хочет жить, а если нет, то они его уничтожат. Прочитав такие записочки, Иван Матвеевич говорил: «Я не из робкого десятка, я не кулацкий подпевала. Меня послала партия, я должен выполнить её задание». Он давал кулакам такой ответ: «Если вы меня убьёте, на моё место встанут новые, нас много…».

…В феврале 1929 года Иван Матвеевич организовал диспут на антирелигиозную тему, пригласил из Щегловска Коголовского. Коголовский и Охов выступали против четырёх: архиерея, благочинного и двух попов. Те привезли с собой много книг и доказательств. А наши с одной научной книгой и глобусом сумели доказать свою правоту.

Источник: газета «Ленинский путь», 7 ноября 1987 г.

Из документального рассказа «Сговор»

…Пафнутий Чекулаев уже был раскулачен и судим в двадцатом году в Костроме. Оттуда сбежал подальше, в Сибирь. Мечты его здесь полностью сбылись: народ сплошь тёмный, забитый, запуганный. Вот и вступил он в партию, стал к 1929 году председателем сельсовета. На все должности рассадил родственников – крепко держал власть в своих руках. И нате… всё снова прахом. Опять мужики загомонили про колхоз, из района пришла установка – переписать все дворы.

«Эх, ма, – вздохнул про себя. – А руки-то у Советской власти оказались длинными! И кто бы мог подумать, что Иван Охов один сможет всю улус-стрелинскую жизнь порушить…». 

…Иван Охов оказался не из пугливых. Что только не делали с ним: стращали, врали про него людям, что он большую избу собирается строить для колхоза, в которой будут всем скопом жить с общими бабами, подкупать пробовали – всё без пользы. Народ тянулся к нему.

Любил он петь под балалайку, наладил выпуск стенной газеты «Бедняцкая правда», вёл кружки политграмоты, художественной самодеятельности, ликбез организовал. И вот что шибко было страшно – он был селькором газеты «Кузбасс». Пафнутий, например, мучается, пишет отчёт в район, отвезёт его, благословясь, в район – и всё шито-крыто. А Охов-то про то же самое – в газету, да всю правду нарисует. Каково Пафнутию потом? Приходилось делать так, как в газете писано, – из района требовали. Вот и выходило: вези хлебушек в закрома неизвестно кому, да ещё бесплатно.

…Со двора вдруг раздался голос избача:

– Хозяин дома?

– Отродье бесово! – прошипел Чекулаев – Терпения у него не хватило. Ладно! – покачиваясь, он прошёл за печь за топорами. – Держи, Спиридон, – протянул один топор сыну. – И мне, видно, от судьбы не уйти.

Чекулаев схватил сына за шкирку и поставил его поближе к двери, а сам встал сбоку. Крикнул:

– Входи, избач! Гостем будешь.

Иван Матвеевич появился с тетрадкой в руке и огрызком карандаша за ухом. Пафнутий в слепой ярости поднял топор… За ним, взвизгнув по-женски, на распростёртое тело бросился Спиридон.

Через минуту со двора послышались крики:

– Ивана убили! Ивана…

***

Эту резолюцию крестьяне Улус-Стрелино и соседних деревень приняли в июле 1929 года на могиле Ивана Матвеевича Охова:

«Мы, бедняки, передовые середняки и батраки, глубоко осуждаем свои ошибки, которые заключались в том, что мы допустили укрывательство кулаками излишков хлеба, варварское отношение к батракам, террористическое выступление против нашего лучшего товарища – избача Ивана Матвеевича Охова, который посвятил свою жизнь делу рабочего класса и трудовой части крестьянства. С болью в душе мы переносим жертву кулацкой мести – товарища Охова. Лучшим памятником ему будет выполнение плана хлебозаготовок».

Владимир Есенин

Источник: газета «Ленинский путь», 7 ноября 1987 г.

О повести «Судьба селькора»

«Судьба селькора» – документальная повесть о комсомольце, бывшем секретаре Щегловского райкома комсомола, селькоре Иване Матвеевиче Охове, зверски убитого кулаками 15 июля 1929 года в деревне Улус-Стрелино и похороненном в селе Подонино. Эти населённые пункты находятся в Топкинском районе.

Автор повести журналист Валентин Вахлов шёл по следам подвига Ивана Охова, встречался с В. З. Сапуновой, М. Н. Санчуровой, Е. Я. Ванькиной, А. В. Петраковой и другими старожилами Улус-Стрелино и Подонино, лично знавшими селькора Охова, пользовался воспоминаниями бывшего уполномоченного Щегловского райкома партии и райисполкома С. И. Зябликова, документами Кемеровского областного государственного архива.

Валентин Вахлов по крупице собирал сведения о селькоре и активисте Иване Охлове, которые и составили документальную повесть.

***

Роль просветителей крестьянства трудно переоценить. Топкинский журналист В. Есенин написал пьесу «Красная косынка», в основу которой была положена судьба избача Ивана Матвеевича Охова. Пьеса поставлена Кемеровской студией телевидения совместно с областным театром драмы Имени Луначарского. В главных ролях Л. Гельштейн и В. Скворцов, режиссёр Н. Ставцев.

Пьеса посвящена 70-летию Октября и показана по областному телевидению 6 ноября 1977 года.

Д. Владимиров

Памятники Кузбасса

На могиле активиста установлен памятник. Долгое время памятник был в запустении.

Постановлением Коллегии Администрации Кемеровской области от 20.12. 2007 г. № 358 данному памятнику присвоен статус памятника муниципального значения. В 2015 году памятник был восстановлен при содействии Совета ветеранов г. Топки. Сохранён первоначальный вид памятника. Торжественное открытие состоялось 22 октября 2022 года.

Источник: https://pamyatniki.kemrsl.ru/